Cтатьи

Игорь Акинфеев | Мы все устали, но понимаем, что надо работать дальше

фото: Е.Гусева

Понятие «честная игра» исчезает из современного спорта, именно поэтому так дорожим премией «Футбольный джентльмен года».

После двух этапов голосования, в первом из которых принимали участие болельщики, а во втором — специалисты, ее обладателем в 2016 году стал голкипер ЦСКА и сборной России Игорь Акинфеев. Мы поговорили с армейским капитаном во время примерки смокинга.

— Игорь, вас нечасто встретишь в костюме. Но когда вы во время одного из мероприятий, посвященных чемпионату мира-2018, появились на Красной площади в классической двойке с галстуком, это был фурор!

— Я не большой любитель костюмов. Хотя понимаю, что есть костюмы хорошие, и мне иногда самому даже нравится такой стиль. Но чаще мне в костюмах немножко неуютно. Люблю свободную одежду. Но когда обстановка обязывает, надеваешь.

— Когда-нибудь обстановка вас обязывала носить смокинг?

— До этого момента ни разу.

— Вы сами подбираете себе одежду?

— Жена выбирает какие-то вещи — свитер, джинсы и все остальное. Но когда я был один, то покупал себе кучу одежды, до сих пор с удовольствием ношу. Не стоит вопрос, что мне нечего надеть (смеется).

— Ваш партнер по сборной России Александр Кокорин рассказывал, что у него коллекция из ста пар кроссовок.

— У меня кроссовок тоже много. Они пылились на полке — не так часто их ношу. Так что половину раздал знакомым, родным, братьям. А так пар пятьдесят точно было.

— Это ж какого размера у вас гардероб дома?

— Ха, с каждым разом увеличивается! Когда появляются дети, он разрастается еще больше. У нас в доме была входная зона — лесенки, двери. Пришлось из этого сделать большую гардеробную, так дальше и пошло. Теперь стараемся, чтобы каждый уголочек был оборудован так, что туда что-то можно было повесить, положить.

— Самое необычное место, где вы обнаруживали детские игрушки?

— Повсюду! Не осталось мест, где бы их не было! Нам все время дарят игрушки. Я уже говорю: заканчивайте с такими подарками, у нас уже 15 коробок ими забито! Мы собираем, чтобы отвезти куда-то на благотворительность. Я не сторонник того, чтобы у ребенка было супермного игрушек.

— Как вы относитесь к идее благотворительности?

— Я верю в благотворительность, пусть я никогда не афиширую того, что я делаю. Но я не до конца верю в благотворительные фонды, у меня нет стопроцентной уверенности, что помощь дойдет до конкретного человека. Мне проще дать деньги лично в руки.

— Почему не афишируете? Вы не думаете, что кто-то может сделать что-то подобное только потому, что это сделал Акинфеев?

— Это личное дело каждого человека. Это должно идти от сердца, а не потому что кто-то сделал так же. Кто-то любит орать направо-налево, что он помогает. Я не буду никогда. Мне проще все сделать тихо, спокойно, без лишних глаз. Не потому, что потом тебя дураком выставят: я привык — что бы ты ни сделал, ты все равно будешь дураком. Но, по-моему, глупо ходить и говорить, что я этому 5 тысяч долларов дал, тому — 10 тысяч, тому операцию оплатил. Да, сделал, да, помог, но все — тема закрыта. Человеку хорошо — самое главное.

— Как дети реагируют на ваши успехи? Они знают, что папа — вратарь сборной и ЦСКА, многократный чемпион страны, вот теперь еще и обладатель премии «Джентльмен года»?

— Конечно, знают. Сын включает телевизор, видит футбол: «О, папа!» Но его хватает минут на пять — десять. Потом он берет пульт, машет рукой телевизору и со словами «Папа, пока!» переключает на мультики.

— Сколько футбольных мячей у вас дома?

— Вообще нет. Только маленькие детские. Сын играет в них, как и все дети. Но я не хочу, чтобы было так: на тебе мяч, спи с ним, чтобы ты был футболистом. Это глупо. Главное, чтобы хорошие люди выросли.

— Бывают и победы, и проигрыши. Как вам удается не принести этот стресс домой?

— Раньше очень переживал после поражений. А сейчас я убрал это на второй план. Может, это и неправильно с точки зрения спорта, но уже не идет речь о том, чтобы я выигрывал все матчи без исключения и меня носили на руках. Сейчас для меня семья важнее.

— Вы редко рассказываете про свою семью.

— Я считаю, что это не должно быть никому интересно. Потому что это моя семья. Обсуждайте своих родных. Если в другой семье что-то происходит, мне же неинтересно. Это их дела, они должны сами разбираться. Я считаю, что не нужно ходить налево и направо и орать: у меня родился сын! Он ударил по мячу! Сходил в туалет!

— Многие ваши коллеги только этим и занимаются.

— Эти все соцсети, это не про меня. Сколько раз говорил, что никогда меня там не будет. В грязном белье, в помойке меня никогда не будет. Еще мне иногда журналы присылают предложения сфотографироваться на обложку, может быть, вместе с женой. А я не хочу влезать ни во что. Я не хочу сниматься для журналов и не буду. Потому что я знаю весь этот процесс: приехал, макияж, начинают все это мазать, камеру сюда, камеру туда… Нет, хватит! У меня были в жизни пара-тройка больших реклам, и то это было предложение клуба — нельзя было отказаться. Но больше я не хочу.

— Правда, что родители вашей жены до вашего очного знакомства вообще были не в курсе, кто вы, и даже не узнали?

— Люди всю жизнь жили в Киеве, видели киевское «Динамо». Откуда им знать футболиста из Москвы? Правда, отец жены меня сразу узнал. А мама — нет.

— Родители жены и сейчас в Киеве живут?

— В Киеве, да. И у нас никогда не было и нет никакого дискомфорта в отношениях с ними. Когда крестили детей, когда съезжались на дни рождения, да и сейчас, когда Катина мама была у нас, все приезжали спокойно в Москву. Ни здесь нет проблем, ни на границе.

— У вас за последний календарный год только одна карточка. Вы стали взрослее?

— Я взял себя в руки. Какие карточки чаще всего у вратарей? Эмоции и затяжка времени. Но теперь я четко понимаю, что даже если в какие-то моменты судья не прав, то ему ничего не докажешь. Мне стало проще: ну свистнул и свистнул, дал пенальти, дал штрафной — ничего не изменишь.

— По вам видно: вы стали спокойнее.

— Спокойствия не бывает никогда. Лицо тебя может не выдавать — зачем всем знать, что у меня внутри? А началось после травм. Когда ты в сезоне, ты все время бежишь. А когда травма и тебе ничего не надо делать, ты начинаешь все раскладывать по полочкам. Я лечился больше полугода, это тоже испытание. Ты все время думаешь, почему все сложилось так, как это пройти.

— Ради победы люди порой готовы на все. Что для вас фейр-плей?

— Вы правы, каждый хочет быть наверху в футболе, хочет выиграть, не задумываясь о цене победы. Может быть, и нет сейчас никакой честной игры. Но я понял одну вещь: в футболе все решают мгновения и сантиметры, и ошибаются все — судьи, футболисты. Иногда ты пропускаешь из-за чьей-то ошибки или тебе засчитывают гол из-за офсайда. Это обидно. Но орать и кричать? Смысл? Ничего ведь не докажешь. Но знаете, чего хочется больше всего? Чтобы было более адекватное отношение со стороны болельщиков. Это вРоссии очень большая проблема. Когда приезжаешь в другие города, такое слушаешь с трибун про себя, про семью, про все остальное… И в такие моменты я стою и думаю: почему у нас так? Почему в Европе футбол — это праздник, а у нас — место выплеснуть негативные эмоции? Почему в Германии даже от чужих трибун я чувствую драйв, а в России я жду, когда закончатся эти 90 минут и мы уедем отсюда? Мне комфортно, когда люди приходят на футбол как на праздник. А не кроют трехэтажным матом всех вокруг. Во-первых, это не футбол. Во-вторых, это не болельщики. Это просто хулиганы ходят со своим негативом. Эти файеры, все остальное… Многие с матча ЦСКА — «спартак» детей уводили после первых десяти минут. Потому что им не нужны трехэтажный мат, взрывы и дым.

— Вы своих детей когда в первый раз поведете на футбол?

— Мои дети уже были, когда стадион ЦСКА открывали. Он, конечно, произвел на них впечатление! У нас одна из немногих в России арен в чисто английском стиле. И когда с трибун идет положительная энергетика, это так классно, что я даже не могу передать.

— После провала на Евро-2016 вы единственный, кто вышел к болельщикам…

— Я думал, что все ребята наши подойдут. Потому что фанаты звали и заслужили, чтобы им объяснили, как это все произошло. Не они на трибунах, а ты — тот, кто выходил на поле, и значит, в первую очередь виноват. Я подошел, пообщался, все выслушал. Согласился, наверное, практически со всем. Я не к тому, что я такой хороший, а все остальные плохие. Просто надо всегда отвечать за свои поступки и слова. Мы пообщались, поняли друг друга, извинились. Адекватный человек поймет, дурак, даже если к нему подойдешь, не поймет никогда в жизни.

— Буквально несколько месяцев назад игроки ЦСКА были героями. Вы выиграли чемпионат, Слуцкий считался лучшим тренером страны. Прошло пять месяцев, и все теперь по-другому. Почему?

— Мы реже выигрываем. У нас в обойме нет 20 футболистов, которые могут друг друга менять без потери качества игры. На поле выходят одни и те же 12 человек. Мы устали. Не физически — чисто мозгами. Если у тебя 20 — 30 человек, эта команда будет в топе всегда. А у нас под Лигу чемпионов, скажем прямо, не самый сильный состав. Мы встречались с нашими фанатами, они понимают ситуацию. Объяснили: так и так, давайте потерпим.

— Слуцкий тоже устал?

— Все устали. Ты вроде стараешься что-то перебороть, но не получается. Появляется какая-то безысходность, беспомощность. Но все мужики, все понимаем, что надо дальше работать, стараться, терпеть. Совсем немного осталось до конца года. И уже со сборов готовиться нормально.

— Вернблум говорит, что ЦСКА как команда стал слишком добреньким.

— Ха, я думаю, он слишком злой просто! Пободаться, подраться, ударить кого-то — вот это настоящий Вернблум! Шучу, конечно. У каждого свое видение. Может быть, где-то уже нет такой ярости, блеска в глазах. Это все от головы, я же говорю — психология.

— Слуцкий сказал, что сейчас эпоха Акинфеева. Это приятно?

— Я не люблю громких слов. Даже когда кто-то чисто от сердца скажет, все начинают сразу… другую сторону медали рассматривать: какая эпоха уАкинфеева, где он пропустил и все остальное. Я не люблю, когда «эпоха, эпоха». Нет, я обычный человек, я играю так, как могу на данный момент: сегодня лучше, завтра хуже. Я, конечно, понимаю, что надо стремиться быть на вершине. А чтобы быть на вершине, надо в первую очередь уметь восстанавливать свой мозг. А слова…

— И все-таки, Игорь, первые ваши ассоциации со словом «джентльмен»?

— Воспитание. Породистость. По-моему, это человек, который безупречен в манерах: открывает двери перед дамами, вежлив со всеми. Это, наверное, по старым фильмам у меня впечатление.

— Вы себя ощущаете джентльменом?

— Нет, конечно! Какой я джентльмен?! Разве что теперь смокинг будет! (Смеется.)

фото: Е.Гусева

 ‹ Источник | Автор текста: П.Садков и А.Вдовин |

ЧАТ Онлайн трансляцииПравила сайта | Помощь сайту | Реклама на сайте

comments powered by HyperComments

Рекомендовано для вас

AzzzTotti
2016-11-30 18:31:22
Отличное вью. Все по полкам, лаконично. =) Как всегда
↓