Cтатьи

Егор Афанасьев | Спасибо ЦСКА, что дали возможность поиграть за них

Форвард системы клуба НХЛ «Нэшвилл Предаторз» Егор Афанасьев, начавший сезон в московском ЦСКА, рассказал о своих отношениях с главным тренером молодежной сборной России Игорем Ларионовым и назвал главные сложности, с которыми столкнулся из-за пандемии в 2020 году.

— Егор, впервые за много лет молодежная сборная России не сыграет в новогоднюю ночь. Не расстроились? Это же как символ Нового года.
— Да что расстраиваться, это не самое главное. Самое главное – выиграть турнир, а когда матчи нам поставили, уже третье дело. Правда, если бы мы повлияли на то, чтобы в этой ситуации с коронавирусом люди остались дома и смотрели хоккей, это было бы здорово. Но всё равно страна смотрит все наши матчи на турнире, многие остаются дома и болеют за нас.

— Сами часто смотрели матчи «молодежки» в Новый год?
— Конечно! Мы садились с папой и смотрели, когда турниры в Канаде шли, просыпались рано утром специально. Как ни крути, это была моя мечта – однажды сыграть на этом турнире. Для меня огромная радость и гордость выходить на лед в Эдмонтоне в форме сборной России.

— Десять лет прошло с последней победы на молодежном чемпионате мира. Десять лет было вам, когда команда Валерия Брагина победила в Баффало. Остались какие-то воспоминания?
— Одно только помню. На следующий день после финала у нас в школе «Динамо» была тренировка в семь часов вечера. Тогда же многие выключили телевизор, когда мы проигрывали канадцам, не досмотрели финал. И я помню, как многие люди у нас на тренировке не могли поверить в то, что сборная отыгралась и взяла золото.

— Вы один из немногих игроков в нашей команде для кого Новый год в Канаде не такое уж и событие. Как обычно отмечали праздник в США, в Канаде?
— Да, у меня каждый год матчи были 31 декабря. Если родители были в городе, то перед матчем выпивали колы, еще что-то. А так – игры, игры. Там же Рождество отмечают 26 декабря, а Новый год не такое уж и событие. Так что выходные у нас были только с 23 по 28 декабря примерно.

— К слову, где вообще сейчас ваш дом?
— Моя семья живет в Москве.

— Есть у вас хорошая уверенность в своих силах взять золото?
— У нас действительно хорошая команда, много талантливых ребят. Понятно, что болельщики связывают с нами большие ожидания, и нам тоже хочется лучшего результата. Я настраиваю себя просто выходить и в каждом матче делать свою работу с максимальной отдачей.

— Кубок Карьяла сильно помог в плане уверенности?
— Да, это была отличная практика. Мы сыграли с сильными взрослыми сборными, одержали три победы, почувствовали свою силу, почувствовали, что мы можем, что мы хорошая команда. Перед вылетом мы здорово две недели потрудились в Новогорске, поработали над «физикой», чтобы выйти на пик в нужное время.

— Вам ведь даже в Новогорске никуда нельзя было выходить…
— Такие времена, что поделать. Это была хорошая практика перед Эдмонтоном, где такие же условия.

— Насколько сложно в таких условиях находиться?
— Слушайте, но ради такого можно и потерпеть. Мы же все профессионалы, ничего здесь сложного нет. Тем более у нас такой коллектив, в котором приятно находиться, тут все хорошие люди.

— Какие проблемы в 2020 году создала вам пандемия?
— У меня было много приключений с перелетами. Я же весной еще был в Америке, потом полетел на сбор в Сочи, затем на месяц уехал обратно в Америку. После чего было не так просто прилететь в Россию, чтобы играть за ЦСКА. Это всё ладно, но моя девушка осталась в Канаде, оформить ей визу в Россию так и не удалось, так что я уже очень долго ее не видел. В этом плане пандемия всё подпортила. Да и в плане хоккея очень долго было непонятно, что будет с сезоном в итоге. Спасибо ЦСКА, что дали возможность поиграть за них.

— Какая-то история с баулами еще у вас была.
— Да, это когда я полетел на сбор в Сочи, там совсем был жесткий перелет, с тремя пересадками. В итоге мы прилетели в Минск, нас довезли до белорусской границы, а там мы шли пешком, долго тащили на себе баулы, клюшки, это дико было. Потом уже на российской границе нас забрала машина. В общем, памятное приключение было.

— Насколько хорошо вы знали Игоря Ларионова до этого сезона?
— Мы пару раз пересекались, когда я играл в «Маскегоне». Я целый год провел там в команде с его сыном, и Ларионов нередко приезжал к нам на тренировки, много хорошего подсказывал, где-то на лед даже с нами выходил.

— Сильно это помогает сейчас вам?
— У нас есть какая-то своя «химия», конечно, потому что мы знали друг друга раньше. Но с ним комфортно всем ребятам работать, потому что он хороший человек.

— В общем, можно сказать, что вы по блату в сборную попали?
— (Смеется.) Я-то? Ну, это уже вы сами судите! Забиваю, вроде, получается немножко в хоккей играть. Наверное, не по блату все-таки.

— Как бы вы охарактеризовали тренера Игоря Ларионова? Что отличает его от других?
— Он около 30 лет играл на топ-уровне, работал с лучшими тренерами мира, поэтому у него есть четкое видение. Ларионов прекрасно понимает, как надо общаться с игроками, поэтому нам очень комфортно с ним. Все мы говорим на одном языке с тренером, и никто не боится подойти, что-то спросить — что в игре, что в быту.

— Вы близко дружите с Ларионовым-младшим?
— Да, мы дружим. Когда я летом был в Детройте, мы постоянно пересекались. Осенью в Москве сходили в суши один раз.

— Есть ли на молодежном чемпионате мира хоккеисты, против кого вам хочется сыграть?
— Я знаю многих ребят из американской сборной, пару человек — из канадской. Еще мой друг – финский вратарь Кари Пииройнен, мы играли с ним в «Виндзоре».

— Напомните, почему вы не играли на юниорском чемпионате мира?
— Тренерское решение, наверное, не был подходящим игроком. Я вообще в том сезоне не ездил в сборную.

— Если бы не пандемия, этот сезон вы бы играли в «Виндзоре»?
— Если честно, не знаю даже. Возраст мне уже позволяет играть в AHL. Это было бы решение «Нэшвилла». Думаю, всё зависело бы от того, как бы я проявил себя в тренировочном лагере.

— Цель Егора Афанасьева дебютировать в НХЛ в каком году?
— Как и любому хоккеисту, мне хочется поскорее начать играть там. Но для меня все-таки важнее не быстрее дебютировать, а войти в НХЛ и сразу же закрепиться там, закрепиться железно, чтобы уже никуда не спускали. И, конечно, быть игроком, который делает погоду.

— Вы готовы пройти путь Якова Тренина, дебютировавшего в «Нэшвилле» только на пятый сезон после подписания контракта?
— Думаю, у всех выбранных на драфте в первых раундах ребят есть цель пробиться в НХЛ в течение трех лет. Буду идти шаг за шагом, чтобы попасть в основу «Нэшвилла».

— Есть вероятность, что вы уже в этом сезоне уедете назад? Или весь год точно проведете в системе ЦСКА?
— Ситуация непонятная в Северной Америке по-прежнему, так что даже не загадываю.

— У ЦСКА были права на вас? Или вы могли в любую команду приехать?
— Я много лет играл за них по школе, у них были права.

— Как и за «Динамо». Считаете себя армейцем или динамовцем?
— (Улыбается.) Понимаю, что это противоположные команды. Я им обеим благодарен. Если сейчас я в ЦСКА, получается, что армеец.

— Несколько игр в ЦСКА, включая самую первую, вы целиком просидели на лавке. Как воспринимали это?
— Немножко нервничал, ты же хочешь быть лучшим, помогать команде. Но спасибо ЦСКА и Игорю Никитину, что дали мне шанс показать себя. И партнерам спасибо, что помогли, было приятно забить свои первые голы в КХЛ.

— Кто для вас ролевая модель в хоккее? Может, Андрей Свечников? Вы успели пересечься с ним в «Маскегоне»?
— Когда я еще не был задрафтован «Маскегоном», я приезжал к ним в лагерь. Мы какое-то время тренировались вместе. Он отличный парень. Ролевая модель? Мне очень нравится Артемий Панарин, нравится, как он ведет себя на льду и вне льда. Очень яркая личность. Назову еще Евгения Малкина и, конечно, Илью Ковальчука. Это мой идол с детства, мы оба из Твери, и я играю в хоккей из-за него.

— Реально из-за Ковальчука? Или все-таки это больше красивая история, как вы пришли на его мастер-класс в Твери и полюбили хоккей?
— Факторов много, конечно. Но что-то же мне запомнилось в три года на том мастер-классе, что-то понравилось. Если бы не понравилось, возможно, я бы и не играл сейчас в хоккей.

— Кого еще знаете из тверских хоккеистов?
— Денис Денисов, Алексей Смирнов был высоко драфтован в НХЛ. У нас в команде целая группа тверских собралась. Кроме меня еще Кирилл Кирсанов играет, и сервисмен у нас из Твери.

— Вы так и не познакомились с Ковальчуком?
— Нет. Но у меня есть фотка с ним, когда я еще был малой. Возможности как-то поговорить не было никогда. Моя мечта — поиграть с ним в одной команде, было бы здорово.

— Есть ли сигналы, подтверждения, что Илья Ковальчук знает о существовании Егора Афанасьева?
— (Улыбается.) Если честно, не знаю. Но не думаю.

— Что же, молодежный чемпионат мира — хорошая площадка заявить о себе.
— (Смеется.) Да, у меня есть шанс!


 источник | Автор текста: C/Ufkmrtdbx | Автор фото: ЦСКА | Web Images Search Google & Yandex


Рекомендовано для вас